mainbook

    Наконец-то я скачала себе фильм Давида Монтемурри "Человек после человека". Это документальный фильм - интервью, полученное у Сатпрема в 1982 году, в Голубых Горах на юге Индии.
     В этом интервью Сатпрем говорит о нашей современной эволюции.
     В настоящее время, говорит он, рушатся все наши идеи, все наши чувства, вся наша мораль. Философии, религии, марксизм, гандизм, все человеческие системы - это просто трюки, и они рушатся на наших глазах. Семья, любовь, вся эта наружная оболочка, наслоения, которые множились век за веком, рушатся, не остается ничего, потому что это не имеет ничего общего с человеческой реальностью.
     Великая Милость подводит человека к тотальному "Ничто". Подводит к катастрофе, когда человеку не на что опереться, к пустоте. Надо достичь этой сути, сути бытия. Войти в эту глубокую человеческую боль, нечто мучительно острое, когда всё существо слилось в тоске, к состоянию необратимости, к той точке, когда ты есть или тебя нет, и тебя нет означает, что ты исчезаешь.
     Когда вы достигаете этой точки, остается только центр силы, внутренний огонь, то, что мы есть сами. Нечто бесконечно нежное, сильное, живое, созидательная сила, способная всё изменить. Она смотрит на всю нашу комедию, на всю нашу трагедию, и видит всё совершенно иначе. И это и есть то эволюционное звено, которое даст нам возможность перейти к другому виду, не такому несчастному и не такому нелепому. Это человек должен пройти, совершить переход, стать новым видом.
     Стать новым видом - это чистое безумие. Вы продвигаетесь ощупью, получая множество ударов. В сознании тела сталкиваетесь с тем, что противится этому. Вы встречаетесь с болезнью и смертью. С сознанием материи, которое всего боится и которое призывает смерть. Надо нисходить в единство и бороться с трудностями других людей...

  Nous sommes constamment en train de “rectifier” le monde.

Pas une seconde nous n’arrêtons poser

lunettes multicolores pour voir

les choses dans le bleu de nos espoirs,

le rouge de nos désirs,

le jaune de la morals et des lois toutes faites,

et la noir-blancheur de sens commun.

Comme ça l’envoûtement mental agit.

C’est le résidu de l’antropoïde qui a dû

de assurer sa vie précaire –

une habitude, une sagesse, le lacs diabolique,

en regardant de notre regard mental et mécanique...

Où est regard – le vrai regard – qui aura

le pouvoir de sortir de cet envoûtement

et regarder et se laisser porter

par l’infini tranquille, fluide,

baigner dans ce qu’on voit, couler des choses,

jusqu’à ce que, lentement émerge

une perception de la chose vue,

une perception qui n’est pas pensée,

pas un jugement, à peine une sensation,

mais qui est sa musique intime,

sa relation avec le grand Rythme,

qui coule partout.

 

                                 L’idée du recit j’ai pris dans le livre de Satprem «La Genèse

                      du Surhomme», chapitre VI «Le Déchirement des Limites».

 

Мы постоянно исправляем вещи,
ни на секунду не переставая
навешивать на них
свои цветные стекла, чтобы видеть
их в голубом сиянии надежд,
и в красном свете маеты желаний,
и в желтизне моралей и заслуг,
и в черно-белом свете здравых смыслов.
Так действует колдующий ментал.
И это - пережиток человека,
страхующий непрочность бытия:
привычка, мудрость, дьявольские козни
тысячелетия создаваемой сети ментала...
Как же здесь найти
тот взгляд, который смог бы
остановить игру воображения и
смотреть, смотреть, смотреть и видеть, уплывать,
купаться в том, что видишь, течь в вещах,
и медленно следить за появлением
из глубины увиденных вещей
того, что называют восприятием.
Не мыслью, не суждением, и едва ли
тем, что называют ощущением...
Но истинную музыку вещей,
её великий Ритм,
и искру сердца вещи.

Идея речитатива взята из книги Сатпрема "На пути к сверхчеловечесву",
глава VI "Стирание границ".

     Дальше я закончила институт, закончила второй, поступила в аспирантуру, работала научным сотрудником, вышла замуж. Второй муж был из семьи ещё дореволюционной интеллигенции с дворянскими корнями. Жили мы вдвоем в чудесной однокомнатной квартире, оба защитили диссертации. Но вот беда, у меня появилась склонность к занятиям эзотерикой и йогой. Никто не мог понять этого. Нашлись другие, странные друзья. В мою ауру что-то входило, я видела это, жизнь стала очень напряженной - ведь я жила теперь не в одном мире. А друзья? Мои друзья - интеллигентные православные христиане решили, что в меня вселился бес, и выкинули из своей компании. Кстати, они и сейчас так думают, ничего не изменилось. А тот мэтр, и врач, и эзотерик, и специалист по интегральной йоге, которому они решили рассказать о своих трудностях со мной, интеллигентно дал мне несколько умных врачебных советов.
     Что со мной было?... Я попала в психушку. Врачам и в голову не приходило, что бывают духовные опыты, и они все одинаково реагировали на слово "Армагеддон". Короче, я пробыла там полтора месяца, и меня там кормили и аминазином и галоперидолом. С мужем мы расстались.
     Из этой жути я сделала следующие выводы: никто и никогда больше не узнает о моих духовных опытах, и я буду делать всё что угодно, но как можно скорее и навсегда расстанусь с врачами. Да, это легче сказать, чем сделать, потому что уж если ты попал в психушку, то состоишь на учете, со всеми вытекающими обстоятельствами... Вся наша жизнь - это полный бред и абсурд. Ну да ладно.
     Жизнь надо было продолжать, или скорее начинать сначала. Вот этим-то я и занялась.






        

     На первой фотографии я со своей дипломницей после успешной защиты. На второй - группа преподавателей с выпускниками после защиты. На третьей - я со своими студентами на занятиях. На четвертой - мой юбилей.

     Потом начался ужас. Отца на работе подставили, и с его карьерой было покончено. Он стал выпивать, а мама, она по глупости попала в психушку. Провела она там месяца три, а вернувшись совершенно другим, неузнаваемым человеком, была абсолютно уверена, что врачи над ней проводили эксперименты. Короче, семья наша треснула, и родители расстались. Папа женился на другой женщине и ушел, а я, я вышла замуж. Муж был из одного класса со мной, из математической школы. По окончании он, по направлению школы, поступил в университет в Москве, а я в институт здесь. Всё бы было хорошо, но через пару лет он совершил преступление - покушение на убийство, и
был осужден на 10 лет. Внизу на фотографиях наше бракосочетание.

 

    Я вот сейчас думаю: неужели человек в 20 лет, с которым я училась, встречалась, может быть таким закоренелым преступником?
    Из всего этого кошмара я тогда сделала следующие выводы: вся наша жизнь пронизана ханжеством. Отсутствие культуры, сдержанности и стойкости перед вызовами мира и жизни не позволяет людям реализовать себя. И даже пройдя ужасы войны, ты не застрахован от ужасов мирной жизни.

     После войны мама, бабушка и папа вернулись в город. Встретились родители на танцах в Мраморном зале Кировского дворца. Мама рассказывала, что её стал приглашать какой-то бравый военный, который постоянно наступал ей на ноги, и она, чтобы от него скрыться, стала пятиться в глубину толпы, и вот тут она почти упала на руки папы. На фотографии сверху (1954 года) родители с семьей папы. Здесь его мать и братья с женами и детьми. Папа стоит в центре, а мама сидит справа третья.
     Потом мама снова работала в ЛАО, закончида судостроительный техникум. Папа работал заместителем начальника большого цеха на Сталепрокатном заводе. Ниже на фотографиях: папа, бабушка и тетя у нас дома и я с папой перед нашим домом на Большом 

 

   

      На первой фотографии мой дед с братьями. Он слева в военной форме. Вероятно, это во времена НЭПа. Бабушка рассказывала, что он в Гражданскую был красным комиссаром. Но после свадьбы, а их родители настояли, чтобы они венчались в церкви, его из комиссаров выгнали. Кончил он плохо: запил и умер от белой горячки. Бабушка с ним через несколько лет развелась.
     На второй фотографии бабушка с младшим сыном. Это уже после войны - 1947 год. Третья фотография 1940 года. Это мама. Ей семнадцать лет. Из троих детей бабушки и деда она - старшая.  
     В войну бабушка жила на родине - в Ярославской области: возила одна на санях без охраны за 100 км золото и спасала своих сыновей. Младшего вызволила откуда-то из кутузки, где он умирал. Среднего спасла от голода после блокадного Ленинграда, где умирал он, в своем военном училище. Вытащила его оттуда мама, поставила на ноги и отправила из города по Дороге Жизни.
     Мама в блокаду вначале работала на Адмиралтейских Верфях, а в 1942 вступила в армию - Краснознамен-ный Балтийский флот в блокированном городе. Она прослужила до 1946 и демобилизовалась уже в Таллине. А среднего брата мама и бабушка так и не спасли: его, еще не достигшего 18 лет отправили на фронт, где он тут же и погиб.
     Отец до войны закончил в Ленинграде техникум и по распределению уехал работать в Магнитогорск, а оттуда ушел на фронт.
     Ниже на фотографии мама с боевыми подругами (она слева).

     Второго января, выйдя на улицу, я увидела ёлку, красивую, пушистую и довольно высокую. Кто же её выбросил? - подумала я. - Я возьму её, и у меня будет настоящий Новый Год. И вообще, сегодня у меня должен быть праздник: сегодня я свяжусь по аське, которую специально ради этого скачала из интернета неделю назад, с первым моим единомышлен-ником в том, что касается Сатпрема. Я поздравлю его с Новым Годом и скажу, что хотела бы иметь друзей среди единомышленников. Что он на это мне скажет? И еше, я знаю, у него есть друг, он тоже, вернее это она, и она тоже мой единомышленник. Я хочу подружиться и с ней тоже. Что они на это мне скажут?

     В конце ноября я совсем было решила поехать в Ашрам, созвонилась с организаторами поездки и продиктовала все свои данные. Я была так счастлива: наконец-то я еду туда, куда мечтала попасть с детства.
     Но радужное настроение ушло без следа: передо мной появилось лицо Темной Матери, Она тянула ко мне страшные руки, угрожая утащить в свое царство... Вдруг перед Ней возникла фигура знакомого мне нашего главного тантриста, заслоняя меня. Он улыбнулся Темной Матери и уверил Её, что Она может не беспокоиться, всё находится под его неустанным контролем. Темная Мать потрепала его по плечу, Она явно его любила и всячески потакала его шалостям. И я осталась с ним наедине и поняла, что теперь буду практически в полной его власти, во власти его сексуальных тантрических домогательств. Он был доволен, всю следующую ночь он поглощал какой-то наркотик, приготовленный из грибов, а утром ушел. Мне же всю эту ночь казалось, что я сижу внутри него среди каких-то червяков, и утром я поторопилась снова созвониться с организаторами и снять свою заявку.
     Но мерзкое состояние  и мерзкое влияние преследовали меня. Так прошло еще несколько дней. Мне было совсем худо. Как же я не люблю этот конец ноября! Самые мерзкие вещи случаются именно в это время!
     Я начала читать мантру, которую не могу читать в обычном состоянии: ОМ ШРИ АУРОБИНДО МИРА, ОМ ШРИ АУРОБИНДО МИРА... И вот, в начале декабря я увидела Мать. Я увидела Её стоящей в середине длинного темного коридора школы. Слева, должно быть, располагались классы, а справа - окна и закрытая дверь, ведущая на улицу. Она стояла недалеко от двери. Она была высокого роста. А за мной гнались темные силы. Я подбежала к Ней и спряталась за Её спиной, как ребенок. Она обернулась ко мне и сказала: "Хочешь, сейчас они превратятся в лягушек и прыгнут за дверь?" И тотчас же я увидела в Её протянутых руках двух лягушек, и они прыгнули за дверь и исчезли. "Чего ты хочешь?" - спросила Она. И я сказала: "Мне нужна Сила". Она посмотрела на меня и ответила: "Ну, возьми у них" - и посмотрела в сторону лягушек. Я с изумлением посмотрела туда же. "Но будь осторожна" - продолжала Она. Я в изумлении обернулась в Её сторону, но Её уже не было.
     Утром я вспомнила об этом видении, сосредоточилась в своем сердце на Её вибрации, и тут же вся темнота куда-то отлетела, и стало совсем спокойно.   

       Этот проект задуман как живой журнал, в котором я буду день за днём описывать наблюдения за развитием и воплощением Интегральной Йоги, на примере своей собственной жизни.
       Я думаю, что настало время сказать вслед за Шри Ауробиндо: "Вся жизнь есть йога".


       Проект назван MAINBOOK совершенно случайно, только потому, что если записать основу моей фамилии КАПУСТИНА санскритскими буквами KAPUSTA, то получим composita, где первая часть сложного слова -  KA - имеет значения 1) имя многих богов;  2) солнце;  3) душа;  4) тело;  5) время;  6) радость;  7) вода;  8) голова и глава, вождь;   вторая его часть -  PUSTA - имеет значение - книга, рукопись.
       Поэтому полученную composita можно перевести, например, "божественная книга", или "солнечная книга" и т.д....,  и чтобы разом покончить с многозначностью, я перевела это сложное слово как ГЛАВНАЯ КНИГА  -  MAINBOOK.

Мы отправляемся на поиски надежды,
того, что не является волной существования,
удачным повторением истории, программы хромосом,
ни этой папкой, ручкой, суммой чувств,
ни суммой наших мыслей, ни итогом, из миллиона обликов и встреч,
вещей, как будто вброшенных снаружи:
из окружения, сверху, снизу - сквозь жизнь и мир, иные существа... 
Не то, не то, как будто только это, иль То? Ничто? и было Нечто, 
Шагом, единственным Вопросом бытия, 
единственною Вещью, Искушением, 
и пламенем Нужды, и вопиющей Зарею, выходящей из Ночи. 
И это пламя жгло и разрушало 
ничтожество сгущенной темноты - 
неведения мятущихся вещей. 

Идея речитатива взята из книги Сатпрема "На пути к сверхчеловечеству", глава VI "Стирание границ".